Сергій Буковський

Режисер та сценарист фільму

Народився  1960 року у Башкирії. Того ж року  його батьки –  кінорежисер Анатолій Буковський та  актриса Ніна Антонова переїздять до Києва. Навчався режисурі на кінофакультеті  Київського державного інституту театрального мистецтва ім. Карпенка-Карого (майстерня Володимира Небери). Понад десяти років працював на Українській студії документальних фільмів. У 1995-1998 роки очолював відділ телевізійних та документальних фільмів компанії "Internews Network Ukraine". 20-хвилинний фільм "Завтра свято" (1987) приніс визнання професіоналів та глядацький успіх. За чверть століття роботи в кіно Сергій Буковський зняв близько півсотні  документальних кіно- та телефільмів. Його роботи відзначені нагородами престижних міжнародних кінофестивалів. Зокрема, "Завтра свято", "Дах" (1990), "Дислокація" (1992), "Знак тире" (1992), "На Берлін!" (1995), "Вілен Калюта. Реальне світло" (2000), "Terra Vermelha. Червона Земля" (2001), документальний 9-серійний телефільм "Війна. Український рахунок" (2003, Національна премія України імені Тараса Шевченко 2004 року). Великий успіх мала і остання стрічка режисера „Назви своє ім”я” (2006) – про історію Єврейського Голокосту в Україні. Народний артист України (2008).

Із відгуків:

Киевская документальная школа "неигровой антропологии", одним из лидеров которой является Сергей Буковский, убеждена в том, что документальному кино доступна не только внешняя (физическая или общественно-политическая) реальность, но и внутренняя, заповедная реальность "сокровенного" человека. В фильме Завтра праздник типично перестроечная фактура (т. н. "нелегкая жизнь" работниц птицефабрики) была лишь наиболее доступной для зрителя упаковкой серьезного исследования, предметом какового являлся хомо советикус, неожиданно для себя оказавшийся на историческом перепутье.

Это исследование С. Б. продолжил в своем следующем фильме: субъективно-личный кинотекст — Знак тире — воспринимался как объективный документ эпохи, подлинное свидетельство о времени, когда он был создан-пережит. Автор (или его лирический герой) рефлексировал по поводу событий исторически разномасштабных, но в равной степени значимых для человека, погруженного, по слову Юрия Трифонова, в "лаву" истории. Фильм построен по принципу монтажа свободных ассоциаций: например, от воспоминаний об умершей в Одессе бабушке и размышлений о "времени бабушек" — к образу Веры Холодной как воплощенной идее вечной женственности, а далее на резком вираже — к ныне актуальной проблеме женской воинской службы. Новый принцип обращения с материалом запечатленной на пленку реальности заявлен уже в названии этого фильма, ведь под "знаком" подразумевалось тире, соединяющее даты рождения и смерти. Близкие режиссеру люди, отец и тесть, стали героями фильма На Берлин! Оказавшись в городе, который они брали в сорок пятом, фронтовики поверяли современностью собственный опыт и личную мифологию. А сам автор эмоционального, экспрессивного повествования превращался из "постановщика" в соучастника, чье присутствие невидимо, но чья живая связь с героями ощутима вполне.

(Виктория Белопольская.- В кн.: Новейшая история отечественного кино. 1986-2000. Кино и контекст. Т. I. СПб, “Сеанс”, 2001)

"Складність розмови про цей фільм ("Війна. Український рахунок") –   в тому, що, по суті, поява його не є подією лише кінематографічною чи телевізійною... В фільмі Сергія Буковського Україна вперше здобуває власну історію Другої світової війни. Історію, не закатану в ідеологічний асфальт для військового параду. Історію, не перехоплену нашвидкуруч білими нитками політики. Це справжній документальний епос, в якому історія постає у своєму справжньому обличчі: у трагедії мільйонів людських доль, зім’ятих у кривавій мішанині смерчем війни. Це історія тотального зрадництва. Історія народу, зрадженого владою. Історія народу, який зрадив власне минуле".

(Анна Шерман.- "Телекритика" / 08.11.2002)

Когда-то, в двадцатые годы минувшего столетия, Виктор Шкловский ввел понятие «остранение». Прием, который, почти вынужденно, использует и Буковский (в фильме „Назви свое имя по буквам”). Надо сделать привычное странным, непохожим, со своей звенящей струной внутри. Как? Очень просто - втянуть во многом чуждый тебе материал в свой личностный мир, сделать своим. Пусть зазвучит он в тебе, пусть произнесется, пусть просмотрится - по буквам, по кадрам (отдельные планы и сняты анимационным методом покадровой съемки, когда движения человека расчленяются, существуют как бы отдельно один от другого (компьютерная анимация в исполнении молодого и очень талантливого человека, Артема Сухарева). А потом уже опробовать на других.

Режиссер это и делает, резко, почти без подготовки, накреняя материал фильма в свою сторону. Казалось бы, причем здесь ты, человек, живущий в начале ХХІ века и весьма далекий от трагедии еврейского народа? Тем не менее, в кадре внезапно возникает школьный двор, а за кадром Буковский рассказывает вкратце о том, каким он был почти тридцать лет назад, когда эту школу заканчивал. То есть, говорит о своей личной биографии, личной истории, которые в те давние уже советские времена во внимание не принимались: счет шел на миллионы - вспаханной земли, выкормленных свиней, уничтоженных людей. В той стране быть самим собой не поощрялось, благоразумнее было раствориться в огромных миллионных массовках… Поэтому давайте по буквам, каждый, произнесем свое имя. Свое, своих родителей, дедов и прадедов. Давайте вспомним себя, почувствуем себя.

Хоть сложно, ибо вот же они, родства не помнящие, с трибун зовут снова забыть имя свое, а помнить только, что ты «совіт», «бандера», «враг», «натовский прихвостень», «жид», «хохол» и т.д. Забудьте, сомкнитесь в толпы, снова растворитесь - ведь до чего довела демократия, ужас просто: каждый возомнил о себе бог знает что. Вот чему оппонирует Буковский - не грубо, сказать бы по-чеховски, почти не обнажая мысль и чувства. Чуть позже мы поймем: он не о евреях снимает фильм, он снимает о людях. Которых и начинаешь, вослед автору, отчаянно любить. Заодно понимая: да не можешь ты любить человека только потому, что он еврей, или украинец, поляк. Человек вожделеет человека, а не приколку с порядковым номером на его груди, не бирочку с определением (С.Тримбач.«Надгробья слились с пейзажем…» - „Телекритика”, 18.10.2006)